Рубрикатор

Затерянные сказания: Загадочный Шакренион

Затерянные сказания: Загадочный Шакренион

История о том, как Женя прилетела к Сирилу Старвернайлу на Шакренион в город Дальнего берега, и что из этого вышло…

***

Основы шакренского генезиса.


 

Загадочный Шакренион


***

Она давно потеряла счёт времени. Стены пещеры давили. Страх не отпускал, с того момента, как он притащил её сюда. Камни вокруг источали слабый свет. Где-то журчала вода. Студёные капли срывались и падали с промозглого свода. Ей было так одиноко, сыро и холодно… Его ндарим принёс меховое одеяло, еду и просунул всё это через решётку. Она с испугом смотрела на крупного лохматого зверя и не понимала… За что?! Как и почему оказалась здесь…

***

Посадочный модуль мягко приземлился на горном плато в центре шакренского космодрома. Женя прилипла к иллюминатору и едва не запрыгала от радости, заметив издалека флаер Сирила. Он встречал их, откинув прозрачный колпак верха, и махал руками, привлекая внимание. А ветер трепал его длинные волосы… За спиной шакрена пузырилось здание космопорта.

«Ничего себе, образчик архитектуры!»

Будто озорная выходка стеклодува-великана – грозди стеклянных пузырей, рассыпанные вокруг космодрома.

– Не спеши так, – улыбнулся Миритин. – Успеешь.

В действительности, доктор разделял её нетерпение. Ведь он уже несколько циклов не был дома. Так случилось, что его отпуск совпал с Женькиным, поэтому на Шакренион они прилетели вместе.

Миритин помог ей выбраться из модуля. Сам доктор путешествовал налегке. Зато Евгения волокла за собой две сумки. Одну с вещами. Другую – с подарками. Она скрупулёзно записала ближайших родичей Сирила из Гнезда Старвернайла и никого не обделила. Миритин посмеивался на сей счёт, убеждая Еву, что такие жертвы не обязательны.

– «Ты не понимаешь, – пыхтела Женька, запихивая в сумку пуловер для главы рода самрай-шак и книжки с картинками для сыновей Сирила. – Я из России! Воспитание не позволяет заявиться в гости с пустыми руками…».

– Давай помогу, – Сирил подбежал к ним и подхватил баулы, словно пушинки. – Как же я рад вас видеть!

– Мы тоже…

Он легко закинул багаж во флаер, подсадил Еву в кабину. И Миритину пришлось забраться на пассажирское место. Зато шакрен смог  развалиться там в своё удовольствие.

– Как долетели? – поинтересовался Сирил, прыгая в кресло пилота. Резко стартовал и сделал пару кругов над космопортом, выравнивая флаер.

– Нормально, – усмехнулся Миритин.

– Понравился шакренский звездолёт? – Сирил повернулся к Женьке.

– Ещё бы! Так много самрай-шак внутри.

Сирил рассмеялся, а Женя залюбовалась его чудо-улыбкой и вспыхнувшей синевой глаз.

– Ты ведь к нам надолго? – выразил надежду Сирил. – Хочется столько тебе показать!

Евгения обернулась к Миритину за поддержкой, но доктор лишь покачал головой. Тогда она попросту промолчала. Не стоило пока говорить Сирилу о своих намерениях. Последняя размолвка с Талехом наконец-то расставила все точки над «и», вынудив многое переосмыслить. Так что… На станцию она уже не вернётся. Сердце вновь заныло при этой мысли…

Ветер сегодня разошёлся не на шутку, и флаер слегка побрасывало. Женя робко глянула с высоты на Шакренион. Они как раз пролетали над степью. Яркое солнце высеребрило воздух, и густая трава казалась проволокой, заплётшей желтовато-палевую равнину.

Впереди заблестело озеро с высоченным столпом в центре. В стороне шелестел бирюзовый лес, колеблясь волнами, и убегая в горы за бурливой рекой. На Шакренионе не было морей и океанов, но озёра, реки, и подземные источники создавали идеальный водный баланс. Здесь никогда не страдали от засухи или наводнений…

Сначала флаер приземлился на Ближнем берегу, где находился Дом Миритина. Они с Сирилом жили на разных берегах и познакомились только в Обители самрай-шак, где проходили обучение. 

– Увидимся! – сказал доктор и скрылся за воротами. Близкие не знали о его приезде. Он хотел сделать им сюрприз.

Вскоре флаер уже пересекал озеро. Сирил сбросил скорость, чтобы Женя успела насладиться видами.

– Ты что-то от меня скрываешь, – предположил шакрен, плавно снижаясь и лавируя над самой водой.

– С чего ты решил?

– Какая-то ты молчаливая…

Когда это он успел изучить её повадки?

– Что-то случилось?

– Ничего… Потом расскажу. Не хочу портить настроение.

– Талех?

– Шакрены всегда такие проницательные!?

– Не всегда… Наступление спериума характеризуется обострённой чувствительностью.

– Вроде рано ещё, – удивилась Евгения.

– Цикл близится к завершению. Шакренский оборот меньше Ролдонского. Хотя в среднем это случается один раз в два оборота. У всех по-разному.

– Вот оно что… Когда?

– Дней через тридцать пять… Не раньше.

Флаер обогнул столб, и Женя запрокинула голову, силясь разглядеть верхушку далеко в облаках… Сегодня облака Шакрениона, размазанные белой дымкой по небу, заткали воздушной паутиной блёклую высь. В разрывах у кромки горизонта, словно в зеркалах, отражалась планета, выгоревшим на солнце песчаным берегом небесного океана. Эффект Шакрениона…

– Что это? – спросила Женя, указывая на столб.

– Стемнеет, увидишь, – загадочно улыбнулся Сирил. – А ты мне так и не ответила. Что произошло у вас с командором?

– Я порвала с ним и прилетела, чтобы остаться с тобой, – единым духом выпалила Женька. – Вот… Что ты на это скажешь?

– Я?.. А что я могу сказать? Ты застала меня врасплох… Талех знает? Что ты с ним рассталась…

– Пока нет. Мы поссорились… Я сообщу ему... Потом.

Сирил покачал головой.

– Это неправильно. Ты поступаешь опрометчиво. Подумай. И лучше до того, как во мне заговорит самрай-шак… То есть… Я конечно не против, но…  Подумай.

– Я подумала, – угрюмо проговорила Женя. – И пришла к выводу… Меня бесят джамрану.

– Поговорим об этом позже.

Они уже подлетали.

Впереди поднимались горы. К вершинам взбирался многоступенчатый город, окружённый сиянием водопадов… Город Дальнего берега. Дом Сирила располагался на среднем ярусе…

 

***

Арини задремала, измученная холодом и неизвестностью. На время ей почудилось, что она в лесу и вокруг шумят деревья… Но, открыв глаза, убедилась, что по-прежнему сидит в пещере, завернувшись в мех и привалившись к склизкому камню.

Не следовало покидать лес! Тогда бы этого не случилось. А ведь она не просто так шла в город, не из любопытства или желания узнать, как живут самрай-шак… Она хотела стать матерью…

Вейские целители утверждали, что Арини бесплодна. И вполне обоснованно. Ей исполнился тридцать один оборот, а она ни разу не испытала паргениума. Бедная вея не хотела в это верить… У её матери паргениум был четыре раза – больше, чем положено одной вее. Одна из сестёр Арини стала матерью уже дважды с перерывом в один оборот, другие ожидали ребёнка… Целительницы трясли головами и разводили руками... Как у такой плодовитой родительницы могло появиться на свет бесплодное дитя?

 «С репродуктивным мешочком всё в порядке, – твердили лекарки. – Скорей всего, твой организм не производит репродуктивные клетки или ферменты способствующие привлечению «семян леса».

Паргениум у созревших чарим-вей вызывали особые микроорганизмы, вырабатываемые деревьями. В пору цветения, они всюду разбрасывали «оплодотворяющие семена», а вея – их улавливала. Чем сильнее и чаще, тем с большей вероятностью наступал паргениум. Поэтому вдали от лесов веи теряли естественную репродуктивную способность…

Арини мучилась от неполноценности, в то время как её подружки обсуждали сладострастные подробности паргениума… Это всегда происходило ночью, в полусне… Вея переживала фантастические ощущения, а вскоре узнавала, что носит в себе новую жизнь – маленькую вею. У паргениума наблюдались предвестники. За несколько дней до его наступления вея чувствовала эйфорию, возбуждение и томилась в ожидании чудесного, а в ночь паргениума возникали приятные галлюцинации, сопровождаясь незабываемым блаженством… Не мудрено, что Арини чувствовала себя ущербной…

Она вздохнула, задрожала и поплотнее укуталась в мех…

Однако вея не хотела мириться с несправедливостью, наблюдая, как подруги растят своих малюток. Арини прознала, что шакрены славятся лекарями и решила пойти к ним. Медицина в городах была развита намного лучше, чем в лесах. Некоторые веи тоже лечились у самрай-шак…

Так Арини и отправилась в город Ближнего берега, что раскинулся у озера, неподалёку от Бирюзового леса, где она жила. Совсем рядом. «Взором можно дотронуться», – говорили у них…

Арини собрала небольшую сумочку и пошла. Предварительно навела справки по лесной сети у тамошних чарим-вей. Они-то и дали ей координаты самого лучшего Гнезда врачевателей… Вея едва миновала границу леса, как шакрен схватил её… Возник из травы, сдавил ей шею и что-то впрыснул. Она не успела защититься… Потеряла сознание и очнулась уже здесь.

Арини даже не предполагала, где находится… А похититель показался лишь раз. Высокий, красивый, синеглазый. Зло посмотрел, ушёл, и с тех пор присылал своего чудовищного ндарима… Вея уткнулась лицом в колени, но услышав шорох, в страхе вскинула голову.

 

***

Евгения почти неделю жила в доме Сирила. Её так избаловало шакренское гостеприимство, что тем более не хотелось никуда уезжать.

Здесь её холили и лелеяли. Кормили разными вкусностями. Так она узнала настоящий вкус сладкой ветчины, а не той – консервированной, что поставляли коммивояжёры.

«Консервы – на экспорт, – пояснил Сирил. – Эта же – своя, натуральная. Приготовленная в домашних условиях, выдержанная по всем правилам в медовом сиропе и без вкусовых добавок».

Женя каждый день наедалась от пуза и просила добавки. Попутно она узнавала быт шакренской семьи или родового Гнезда шакренов. Они жили замкнуто, отдельными Домами – Гнёздами. Родом управлял старший самрай-шак. В Гнезде Старвернайла главным был отец Сирила. В роду насчитывалось около двухсот шакренов, включая и молодняк, временно живущий в Обители, и находящихся в отъезде исследователей. Сейчас в Доме постоянно обитали более пятидесяти шакренов. Глава Дома, пятеро его братьев, множество других родичей, ученики из соседних Гнёзд, и конечно детишки Сирила.

Женя успевала пообщаться со всеми. Хотя большинство шакренов оказались не привитыми геномом-переводчиком. Поэтому Ева не снимала позитронную клипсу, чтобы родной язык перетранслировался в шакренский, и родичи Сирила всегда её понимали.

Особенно Женьке понравились ребятишки. Или, как здесь называли маленьких шакренов не достигших четырнадцати оборотов, сари-шак. Дети постарше, в основном из Домов воинов, учёных и медиков, уезжали в Обитель, чтобы стать исследователями.

Обитель – представительство зрелых самрай-шак из разных Гнёзд, целиком управляла шакренским обществом. Учила, ориентировала, нанимала, обеспечивала... Недавние подростки возвращались оттуда уже самрай-шак, готовые оплодотворить первую вею.

Сирил объяснил Жене, что редко у кого получалось с первого раза. Только после того, как шакрен набирался опыта и взрослел, его рилис обретал силу... И чаще всего репродуктивную функцию выполняли постоянно живущие в Гнезде. Исследователям же, таким как Сирил с Миритином, присваивался особый статус. Они умели создавать ндаримов, связывали Шакренион с остальным миром и редко бывали дома…

Евгения смотрела на резвящихся во дворе ребятишек и умилялась. Они весело играли, как земные дети, на первый взгляд… Сыновьям Сирила – близнецам исполнилось по семь оборотов. Как утверждал их отец, двойня или тройня – явление для Шакрениона редкое. Обычно оплодотворялось только одно яйцо, остальные служили строительным материалом для будущего плода.

Симпатичные и трогательные сирилята. Типичные мальчишки, но вполне обходящиеся без материнской ласки. Деда они почитали и слушались, родителя обожали и воспринимали как старшего товарища. А Женьку сперва приняли за чарим-вей. Сирил, разумеется, предупредил всех, что Ева – землянка, но дети есть дети. Перепутали.

Сначала они ходили за ней попятам и донимали вопросами, а затем привыкли, утратили интерес, и вернулись к своим ручным зверькам. Так у Жени зародилось подозрение, что она была для юных шакренов, чем-то вроде экзотической зверушки. Каждый сари-шак по достижении шести оборотов подманивал и приручал какое-нибудь животное или двух, и заботился о нём.

«Пробуждают свой потенциал, – объяснял Сирил. – Учатся запечатлевать образ для будущей нейронной проекции, если решат стать исследователями. В остальных случаях, это развивает рилис».

Первый из близнецов – Вирил повсюду таскал за собой полутораметрового фиолетового ящера с печальными глазами. Несмотря на внушительный гребень и перепончатые лапы с когтями, тот покорно следовал за маленьким хозяином, будто телёнок. У Женьки каждый раз ёкало сердце, когда питомец с упоением облизывал мордашку сари-шак.

Зубки впечатляли….

Бесстрашный малыш Вирил даже спал с ящером в обнимку и с гордостью рассказывал землянке, как выследил этого зверя у пещер.

Второй близнец – Рамитин завёл себе питомца с мехом. Метровое существо, похожее на славного пушистого мишку… Только клыки у этого «мишки» были величиной с палец…. Но хозяина зверь слушался беспрекословно.

«Рилис в их возрасте своеобразно действует на животных, – говорил Сирил, счастливо улыбаясь и любуясь детьми, пока они носились по саду, играя в догонялки; боролись друг с другом и своими питомцами. – Им ещё далеко до  приручения чарим-вей. Пока они не самрай-шак…».

«Что ж, – мысленно рассудила Женька, – это гораздо занятнее, чем играть в куклы».

– Знаешь, – как-то признался ей Сирил, когда они сидели на террасе и пили ягодный напиток, закусывая хрустящими стебельками. – Я так долго воздерживался от спериума, не считая того раза… с тобой… И теперь снова хочу обзавестись потомством.

– Ну-у, здесь я тебе не помощник, – смутилась Женя.

– А вдруг, – он задумчиво прищурился, словно прикидывал шансы. – При определённых условиях… Я читал, такое возможно, если…

– Сирил! Прекрати! В тебе опять говорит самрай-шак.

– Наверное… А ты представь…

Вири и Рами, как звала близнецов Ева, подбежали к родителю и утащили его поиграть. Они не понимали, зачем отец столько времени проводит с землянкой, похожей на чарим-вей… В доме и так полно дел и развлечений.

Женя уяснила, со временем, что выражение: «дом – полная чаша» придумали на Шакренионе. Каждое родовое Гнездо, как отдельное сообщество, представляло собой культурное предприятие с развитым хозяйством, производством и… Роскошной библиотекой!

Жаль, что Женькин РНК-переводчик для чтения не был рассчитан на распознавание древнешакренской письменности.

Дома, как правило, специализировались на определённой сфере деятельности. В Гнезде Старвернайла все были учёными и астронавтами. В городе Дальнего берега успешно сосуществовали Дома художников, архитекторов, инженеров, медиков, кулинаров… Дети обычно шли по стопам родителей, но нередки бывали исключения. Один из братьев Сирила выбрал карьеру врача. И далеко не все учёные становились астронавтами и исследователями, подобно Сирилу. В Доме Старвернайла уживались археологи, историки и селекционеры.

Отношения Гнёзд основывались на взаимопомощи, торговле и обмене, а также строгом учёте потомства. Чарим-вей в период вынашивания детёныша жила в Доме оплодотворителя самрай-шак. Вею окружали заботой, а когда рождался малыш, она могла уйти…

Женька слушала всё это и запоминала. Вдруг пригодится. Однако ей не давал покоя некий вопрос. Тогда она набралась смелости и спросила у Сирила:

– А если кладку осуществил один самрай-шак, а оплодотворил другой? Чей ребёнок?

– Откуда такие сведения? – подозрительно спросил Сирил.

– Э… От Миритина.

Лучше уж свалить всё на доктора. Меньше проблем.

– Такие прецеденты бывают, – подумав, ответил Сирил. – Самрай-шак иногда посягают на чужую территорию, но при этом рьяно защищают свою. Дома не враждуют из-за детей, но самрай-шак, в этом случае, должны сразиться за обладание потомством. Кто победил, тот и забирает чарим-вей.

– Варварство, – констатировала Женя.

Сирил нахмурился.

– Это нетипично. Однако если прежний самрай-шак оставил чарим-вей, другой вправе забрать её себе.

– Битва за инкубатор, – пробурчала Женька и тут же припомнила ему:

– А кто-то сбежал от меня в туманность и не подумал, что где-то бродит чужой самрай-шак.

– С тобой я тоже вёл себя нетипично, – возразил Сирил. –  Ты же не чарим-вей. Иначе, караулил бы как положено. Наши дикие предки опутывали чарим-вей паутиной, заключая в питательные коконы, и прятали в пещерах. Но мы ведь не дикари! Теперь веи идут на это добровольно. По крайней мере, городские... Но ловить и заманивать лесных вей, куда как увлекательнее.

Сирил чарующе улыбнулся своей фирменной улыбкой и повёл Еву осматривать достопримечательности города.

Дома отделялись друг от друга  живой изгородью или каналом. Улочки были узкие, еле троим разойтись, зато утопали в зелени и сиянии водопадов. Повсюду брызгали фонтаны. Возвышались памятники и скульптуры. В отличие от ролдонских абстракций, они изображали вполне конкретные исторические фигуры. Особенно Женьке полюбился каменный воин – самрай-шак  в доспехах с ндаримом-леопардом, сидящим у ног. Настоящий символ Шакрениона.

Евгения с интересом рассматривала сюжетные фрески, и простые орнаменты из оттисков зверей, птиц, растений, кувшинов, оружия… Они украшали стены домов внутри и снаружи.

Женя с Сирилом каждый вечер гуляли по набережной, довольно широкой, в отличие от городских улиц. Хотя это было не принципиально, транспорт всё равно перемещался по воздуху. Неподалёку располагался квартал местных вей –  причудливые домики-растения в окружении реденьких рощиц. Деревья служили веям информационной сетью, вроде интернета. Информация распространялась по корням – глубоко в недрах Шакрениона они сплетались, образуя единый коммуникационный узел.

Шакрены не пользовались корневой системой, предпочитая коммуникаторы и прочие технологии. Самрай-шак вообще старались обходить деревья стороной. Сирил объяснил почему:

– Леса плохо действуют на нас. Деревья вызывают головную боль, эмоционально подавляют, высасывают энергию… Лес – не наша среда обитания.

А насколько Женьку ошеломил магнезитовый фонтан!.. В первый же день, чуть стемнело, и вокруг озера распространилось сияние… Сирил позвал гостью на балкон и показал чудо шакренской технологии. Столб посреди озера выбрасывал в небо многоцветные блёстки. И оттуда они рассыпались сверкающим дождём.

– На дне озера залежи магнезита, – рассказал Сирил. – В центре образовалась скважина, откуда вырываются кристаллики магнезита, каждые двадцать два часа. Мы установили над скважиной вытяжную трубу и включили подсветку. Таким образом, фонтан освещает город в течение трёх часов по ночам. При этом кристаллы возвращаются в озеро, попадая в специальные резервуары, откуда их добывают потом…

Постепенно Женя постигала тайны Шакрениона, и одна из них касалась происхождения видов. Не то, чтобы Ева собиралась писать диссертацию, просто было страсть как любопытно. Когда Сирил замучился отвечать на вопросы, то отвёл её в Дом учителей, за компанию с Вири и Рами.

На уроке генезиса для маленьких сари-шак, она и узнала, как появились шакрены и веи. Теорий и гипотез выдвигали множество. Но в результате остановились на двух. Согласно первой, веи когда-то были растительным видом с мужской и женской особью, а шакрены – гигантскими насекомыми. Насекомые шакрены опыляли вей, по ходу откладывая в женские особи личинки. Так и размножались…  

Женя представила самрай-шак в виде огромных жуков и мохнатых шмелей, жужжащих над глазастыми улыбчивыми ромашками и хихикнула…

Самрай-учитель строго взглянул на неё. Она спохватилась, извинилась и постаралась вести себя прилично…

Однако мужские растения научились выделять ядовитые вещества, убивающие самрай-шак, и навсегда изгнали насекомых-шакренов из леса. Самрай-шак приходилось адаптироваться и меняться. В дальнейшем мужские растения эволюционировали в деревья, а веи стали – органически-растительными видами или чарим-вей. Деревья и сейчас опыляют вей. Растительные микроорганизмы вызывают галлюцинирующий паргениум, когда веи иллюзорно спариваются с человекоподобными деревьями. Паргениум случается у вей чаще в пору цветения и усиливается в ветреную погоду, когда микроорганизмы разносятся быстрее и эффективнее.

Женька притворилась, что закашлялась, чтобы замаскировать смех…

«А я-то всё гадала, в чём кроется смысл изречения – «ветром надуло»… Теперь буду знать».

– … Мужские растительные особи не пускают шакренов в лес… – зловещим тоном возвещал учитель, будто рассказывал страшную сказку.

Н-да, ревнующие деревья... Это надо запомнить!

– Зато для привлечения вей, самрай-шак используют рилис. Как более сильный вид они берут своё, и никакие палки с ветками не помешают нам размножаться…

– А разве деревья в городе не могут опылить чарим-вей? – вероломно поинтересовалась Женя.

 – Вне среды обитания древесные виды слабы и не выделяют нужных микроорганизмов. Их семена не способны оплодотворять. В отличие от доминирующих самрай-шак…

Женька украдкой давилась от смеха, настойчиво отгоняя видение: Сирил с Миритином, словно огромные махаоны порхают среди цветов с вейскими мордашками…

– Что тебя так рассмешило? – полюбопытствовал Сирил, когда они покинули Гнездо учителей и шли по улице вдоль цветущих изгородей. Ребятишки убежали вперёд, дав им возможность побыть вдвоём.

Соцветия по вечернему благоухали. Солнце Шакрениона медленно садилось за тёмные горы, даря небу последние золотистые росчерки. Улица примыкала к  главной аллее, и вывела их к набережной.

– Да так, – ответила Женя. – Кое-что представила. Шакрены – насекомые! Смешно…

– Ничуть, –  отозвался Сирил, резко остановился и поманил её на каменную скамью под очередным памятником воину и его ндариму.

– Посмотри на меня, – попросил шакрен, когда они уселись рядышком.

– Зачем… – начала Ева и осеклась…

Глаза Сирила изменились. Нет, цвет остался прежним, но они стали чуть выпуклыми и фасетчатыми.

– Не бойся, – успокоил её Сирил. – Это среднее веко, плёнка, что-то вроде линзы.

– Атавизм? – осторожно спросила Женя.

– Нет. Это… Как… Визор и маршрутизатор. Дополнительная ориентация в пространстве. Способность отслеживать чарим-вей в период спериума.

– А почему ты раньше не показывал?

– Боялся тебя напугать. Теперь ты понимаешь… Шакрены – своего рода человекоподобные насекомые. Взять хотя бы особенности размножения…

– Значит, и веи – растения?

– Органически-растительный вид.

– С ума сойти! А почему тогда вы гуманоиды, а не псевдо, как гатраки или линдри.

– У нас с гуманоидами больше общего, чем с насекомыми или растениями, – улыбнулся Сирил, сморгнул и убрал «веко». – Не проводи аналогий. К тому же, насекомые и растения Шакрениона отличаются от земных. А эволюция придала нам человеческую форму для большей привлекательности…

– Ага, – только и вымолвила Женька, вспоминая сон о чудовищных деревьях.

Надо признаться,  Сирил здорово её напугал своими фасеточными глазами… Поэтому вторая версия генезиса ей понравилась больше. По словам учителя, шакрены и веи произошли от одного существа, размножающегося почкованием. В результате мутации, оно разделилось на два взаимозависимых и взаимодополняющих вида… Сразу вспомнился миф о половинках…

Сирил внезапно дотронулся до неё, и Евгения вздрогнула.

– Теперь будешь меня бояться? – нахмурился шакрен. 

Женя некстати подумала о фильме «Мутанты», с гигантскими богомолами в главной роли…. Бррр… Она заставила себя посмотреть на Сирила и с облегчением вздохнула. Перед ней сидел мужчина – красивый, синеглазый и так похожий на землянина…

Сирил воспользовался замешательством и вызвал Евгению на откровенный разговор.

– Я больше так не могу, – заключила Женька, поведав шакрену печальную историю глупой ссоры. – Не беспокойся за меня. Где-то здесь находится земная база, устроюсь туда на работу. Я навела справки, им нужен ксенопсихолог…

– Если так, я хочу, чтобы ты жила в моём Доме… Но сам я не скоро там осяду. Я – исследователь и через цикл у меня новая экспедиция. Меня не будет несколько оборотов. Ты заскучаешь среди шакренов… Здесь не найти пару. Ни один шакрен  не сможет дать тебе то, что ты хочешь.

– А как же твоё предложение насчёт малышей?

– Считай, что я… Как это у вас?.. Пошутил, ляпнул не подумав. Для тебя это слишком противоестественно… Забудь… Я найду себе вею, – твёрдо добавил он. – А ты вернёшься к своему джамрану. Ведь ты любишь его, чтобы ни говорила.

Он встал и направился в сторону Дома, оставив Женьку  в растрёпанных чувствах. Она подскочила и догнала его.

– Подожди! Сирил.! Ты дорог мне… Но иначе.

Он обернулся.

– Я всё помню. Чем ближе спериум, тем ярче воспоминания. Но не воспринимай меня как мужчину. Я – самрай-шак, выслеживающий чарим-вей. Цивилизованный хищник, раз в цикл озабоченный продлением рода. Ради этого я могу быть коварным и безжалостным. Ты не знаешь, какие по сути шакрены. Ещё встречаются дикари-одиночки, которым закон не писан…

Он говорил с какой-то мрачной убеждённостью… Стемнело. С лёгким шипением вспыхнул магнезитовый фонтан, отражаясь искорками в фасетчатых глазах самрай-шак. Женька внезапно испугалась, а Сирил шагнул к ней,  схватил за плечи, властно притянул и поцеловал…

Ощутив мятный вкус на губах, она заволновалась… И Сирил нехотя оторвал её от себя. Синие глаза сверкнули в отблесках фонтана.

– Не буди во мне самрай-шак, чтобы потом не было больно, – тихо произнёс он, и, не в силах противиться воспоминаниям, обнял её. Рилис стремительно пробуждался, захватывая обоих…

Они постояли немного в россыпях света. Наваждение ушло. Евгения отстранилась. Сирил вздохнул и сказал:

– Сейчас ты просто расстроена. Вот увидишь, всё наладится… И почему я должен тебя убеждать? Кто из нас психолог? Идём. Завтра рано вставать.

– Зачем? – удивилась Женя.

– Мы отправляемся в горы, на экскурсию. Миритин прилетит за нами утром.

 

***

Шакрен стоял у решётки и смотрел на вею, будто гипнотизировал всепоглощающей синевой взгляда. На этот раз он явился сам, без ндарима. Какое-то время тюремщик и пленница изучали друг друга. Наконец, Арини не выдержала, сбросила одеяло и подскочила к решётке.

– Почему ты это делаешь?

– Что? – равнодушно спросил он.

Его голос… Резкий и хрипловатый.

– Мучаешь меня! Держишь взаперти…

– Чтобы ты не сбежала.

– Зачем?

– А разве непонятно? Я жду спериума и собираюсь тебя оплодотворить. Ты дашь мне потомство. Уже скоро. Так что потерпишь.

– У меня ещё не было паргениума.

– А меня это не волнует.

– Но зачем же так? Можно и по-хорошему… Я…

В ответ её словно заморозили синим льдом. Она испуганно сжалась и умолкла.

– Больше не будет по-хорошему, – заявил  самрай-шак. – Я не повторяю ошибок…. Ей было хорошо, но она избавилась от моего… ребёнка. Умертвила в утробе древесным ядом и вытравила… Гадина! Из-за неё я стал чудовищем…

– Нет! – воскликнула Арини. – Ты не чудовище! Отпусти меня! Мы договоримся…

Он усмехнулся.

– Подлая чарим-вей. Все вы одинаковы, лесные твари. В прежние времена, с вами поступали так, как вы того заслуживаете. Бездушные инкубаторы! Теперь я сделаю всё правильно. Оставлю тебя здесь в питательном коконе, и сам приму своё потомство.

– Не надо! Я не такая… – она в отчаянии ухватилась за прутья решётки.

Он смерил её презрительным взглядом.

– Уверена?..  А я нет! Хотя… – он протянул руку и коснулся её щеки.

Арини отпрянула.

– Не бойся. Я не жесток. Тебе будет приятно

Повернулся и направился к выходу.

– Погоди! – закричала она ему вслед. – Мне холодно!

– Я дал тебе одеяло, – не оборачиваясь, бросил он и ушёл.

Арини снова осталась одна…

 

***

Утро окрасило долину в розоватые тона, предвещая безветрие. По шакренской народной примете. И небо было ясным, ни облачка.

Женя любовалась с балкона на пробуждающийся город и спокойную гладь озера. Она устроилась на широких перилах с бокалом сока в руке, вдыхая нежные ароматы сада… Отпила напитка совсем чуть-чуть и улыбнулась новому дню...

Рядом захлопали крылья, и сбоку на перила уселась чёрная птица.

– Миритин ждёт внизу, – сообщил Сирил, появляясь на балконе.  – Отправил ндарима, чтобы мы поторопились.

Шакрен только что принимал душ. Мокрые волнистые прядки струились по загорелой груди и плечам… На кончиках волос блестели капельки и скатывались по обнажённому торсу, а бёдра Сирил обернул полотенцем… Женя глубоко вздохнула, зажмурилась, сосчитала до десяти, усмиряя биение сердца, и открыла глаза.

– Я в душ и собираться, – сказала она, спрыгивая с перил, и собираясь прошмыгнуть мимо него в комнату. Только бы не дотрагиваться. Искушение было таким сильным…

Сирил не дал ей так просто уйти, ухватив за руку.

– Не переживай о вчерашнем.

– О чём ты?

– О поцелуе… Иногда, когда ты рядом, со мной что-то происходит… Это – биохимия.

– Наверное, – согласилась Евгения,  потихоньку высвобождая запястье. – Я уже забыла. Почти… Нам пора, Сирил.

– Конечно, – он вздохнул. – Я не землянин и даже не человек, но от воспоминаний никуда не деться… А что если шакрены совместимы с другими видами?

– Эволюция?

– Возможно, – Сирил улыбнулся. – Представь, через сотни тысяч оборотов мы станем как вы, но на другом уровне.

Приятно говорить с учёным!

Сирил отступил, позволяя ей пройти.

– Надень брюки и куртку. В горах сейчас прохладно.

Евгения поспешно кивнула и сбежала от него. Чтобы не вляпаться. Отсутствие обязательств перед Талехом не освобождало от мыслей о нём. Как-то странно, но при виде полуобнаженного шакрена в голове возник образ джамрану… Ассоциации! Командор и здесь её не отпускал…

Через полчаса они сидели в катере, и Миритин управлял полётом, недоумённо оглядываясь на друзей. Женька с Сирилом на пассажирском сиденье нарочно отодвинули подальше друг от друга, глядя каждый в свою сторону.

– Между вами будто змея проползла, – заметил Миритин.

Они как раз проносились над вершинами гор, и Женя упорно делала вид, что ничего кроме пиков её не интересует. Сирил молчал.

– Да что случилось?! Отвечайте! Или придётся остановиться и вытрясти из вас информацию с инъекцией правдамина.

Миритин выразительно похлопал по сумке с аптечкой. Без экстренного медицинского набора он никуда не ходил.

– Не заливай, – усмехнулась Женька. – Нет такого препарата.

– Всё-то ты знаешь… Сирил, может ты, наконец, скажешь?

Сирил молчал.

– История повторяется, – не выдержала Женя и со злостью добавила:

 – Скоро у него, видите ли…

– Через тридцать дней, – уточнил Сирил. – Это создаёт напряжение между нами.

– Какие проблемы? – пожал плечами доктор. – У Евы к тому моменту закончится отпуск. Она улетит, а ты приманишь вею…

– Вообще-то, это я сбиваю его с толку, – хмыкнула Женя.

Сирил хмуро взглянул на неё.

– Ты не правильно меня поняла.

– А как тебя понять?! – рассердилась она. – Сначала утверждаешь, что ты – насекомое, хищник, а потом….

– Кто-кто? – подавился смехом Миритин. – Сирил! Зачем ты пугаешь Еву? Она и так от тебя натерпелась.

– Я ничего плохого не делал, – кротко заметил учёный. – Пока.

– И не сделаешь, – строго произнес Миритин. – Я тебя остановлю.

– А куда мы летим? – Женя благоразумно сменила тему разговора.

Сирил оживился.

– Помнишь, я рассказывал тебе о руинах – городах-памятниках древних войн?

– Значит туда?

 Он кивнул.

– Уже почти добрались, – откликнулся Миритин.

Катер приземлился на овальной площади, всколыхнув тучи пыли. Они подождали, когда пыль уляжется, и выбрались наружу.

  Полуразрушенные здания окружали площадь грудой мёртвых камней. Треснувшие стены кое-как поддерживали зияющие прорехами своды.  Повсюду торчали щербатые колонны. Валялись черепки и железки … Разбитые ступени, и заваленные мусором каналы… И, тишина… Но вскоре Женя кое-что уловила. И странное чувство нарастало. Воздух звенел, чуть слышно, тонко вибрируя.

–  Что это? – удивилась она.

– Недра звучат, – объяснил Сирил. – У нас молвят – Шакренион поёт, приветствуя новый день.

– И частенько так?

– Каждое утро и до полудня. В городе не ощутимо. Только в степи и едва уловимо в горах… Ну что? Пойдём смотреть?

– Погоди, – остановил его Миритин, доставая из медицинской сумки парализаторы.

– А это зачем? – нахмурилась Женя. – Здесь же никого нет.

– Хищники-одиночки любят горы, – напомнил Сирил.

– Осторожность не помешает, – кивнул доктор, раздавая оружие.  – Мало ли кто здесь шатается.

– И много у вас отщепенцев? – поинтересовалась Женя.

– Хватает, особенно в развалинах. Но хуже всего, когда они сбиваются в банды.

Евгения повертела в руках парализатор и с сомнением уточнила:

– А на ндаримов  тоже подействует?

– В первую очередь. Схемы настроены на поражение нейронной сети. Вот переключатель. Держи пока на предохранителе.

– Ясненько, – Женя закрепила парализатор на поясе. С недавних пор она умела с ним обращаться. Талех научил…

Да что же это?! Опять в голове командор! Хоть бы на минутку оттуда убрался!..

– Идёмте, – позвал Сирил, и повёл их куда-то вдоль руин.

– Мой родич – археолог, – он сейчас в Пальне на раскопках, – обнаружил любопытную фреску. Эпохи степных войн… Ева, не отставай!

Её внимание привлекло что-то блестящее, мелькнувшее в окне относительно целого дома напротив.

– Держись поближе к нам!

Сирил вернулся, отодвинул Миритина и подтолкнул Женьку вперёд.

«Вьётся, будто шершень над цветком… Придёт же такое в голову!»

Женя скривилась от неожиданного сравнения. Видать, эта пресловутая биохимия и на неё повлияла.

– Прости, – Сирил принял её гримасничанье на свой счёт. – Я сильно толкнул?

– Мог бы и просто окликнуть, – Евгения мигом ухватилась за эту версию. Незачем посвящать шакренов в бред её больного воображения.

– Он прав, – подтвердил доктор. – Опасность всегда караулит за углом…

– Ладно, ладно… Всё я поняла. Ай! – Женя споткнулась о железяку и, глянув под ноги, увидела… Шлем! Настоящий металлический шлем древнего воина. Она вопросительно посмотрела на друзей.

– Оно самое,  – улыбнулся Миритин. – Здесь древности на каждом шагу. Это же музей под открытым небом. Вон там, смотри, обломок копья и рукоять меча…

Этот город – мечта для сорванцов из её времени! А они-то в детстве лазали по стройкам, представляя, что это рыцарские замки…

Взгляд снова и снова притягивало окну. Что же такое в доме напротив? Кожа прямо-таки зудела от любопытства…

– Сюда, – Сирил остановился перед кособокой аркой, ведущей в галерею, – Следуйте за мной... Потихоньку… Постройки не реставрируются, и в любой момент рискуют обвалиться. Эта вроде пока стоит.

Они прошли галерею, засыпанную осколками плитки, и упёрлись в расписанную баталиями нишу. Удивительно! Краски даже не поблёкли!

– Впервые такое вижу, – оценил Миритин.  – Определили живописца?

– Нет ещё…

– А почему впервые? – спросила Женя. – У вас много рисуют на стенах.

– Другие фрески со времён степных войн не сохранились до наших дней, – пояснил Сирил. – Изображение наносили исчезающими красками, чтобы после очередной битвы запечатлеть новую победу. Ниша без росписи – означала поражение. А войны шли бесконечно... С тех пор археологи находят лишь облезлые фрагменты, чудом сохранившихся документов той эпохи…

– Но целая фреска, да ещё в хорошем состоянии… – задумчиво подхватил Миритин. – Словно её обновляли…

– Исключено, – покачал головой Сирил. – Уже проверили. Никаких следов реставрации. Возраст фрески – три тысячи стандартных циклов… Сие противоречит здравому смыслу. Да и сам город был построен две тысячи циклов назад, и разрушен спустя пятьсот оборотов…

– Инопланетяне, – прошептала Женька.

– Что? – шакрены обернулись к ней.

– Какие-то инопланетяне подделали картину, – предположила Евгения. – Чтобы вы теперь голову ломали.

Версия не нашла поддержки, и уже через минуту шакрены с азартом обсуждали диковинное явление, тыча в него пальцами и шумно споря. Женя не так хорошо знала историю Шакрениона, чтобы принять участие в диспуте. Поэтому отправилась бродить по галерее.

– Осторожнее! – в один голос напомнили ей Сирил с Миритином, не прекращая дебаты. – Далеко не уходи.

– Ага, – согласилась Женька и, бочком-бочком, удрала из мрачной галереи на залитую светом площадь.

Её манил дом напротив. Она стремительно пересекла площадь, пока её не хватились и не воротили. С опаской приблизилась к зданию, пытаясь разглядеть через окно. Там явно что-то сверкало…

Затаив дыхание, и сняв парализатор с предохранителя, Женя шагнула в дверь и застыла… В центре комнаты раскачивались начищенные до блеска доспехи, подвешенные к потолку за чудом уцелевшую балку. И это при том, что не чувствовалось даже сквознячка. Кто-то к тому же их явно начистил.

Женя шумно выдохнула… Ура! Она разгадала тайну мёртвого города… Призраки! На развалинах обитают тени павших воинов! Где же им ещё быть, как не в музее под открытым небом?..

Прямо перед ней выросло нечто страшное, лохматое и тут же исчезло. Женя оторопела, не успев закричать или выхватить оружие. Кто-то схватил её со спины, сдавил локти, будто клещами… Здоровенная ладонь зажала рот. Какая-то сила рванула с пояса парализатор, и тот полетел в угол. К горлу приставили что-то острое…

– Двинешься, убью! Пикнешь – раздавлю…

Многообещающее начало!.. Или это конец?

Женя опомнилась, дёрнулась и поранилась.

– Я предупреждал… Не двигайся…

Женька замычала, силясь его пнуть, тут же получила удар по темечку и провалилась в темноту….

 

***

Очнулась Евгения в пещере. У неё был некоторый опыт пребывания в таких местах, и потому сработал инстинкт. Хотя эта пещера лишь отдалённо напоминала прежние. В общих чертах… Скорей всего, это холод и боль привели её в чувство. Шею саднило там, где кожу оцарапало лезвие. Евгения поёжилась и села, обхватив себя руками…

Решётка… Камера? И ещё, с ней рядом кто-то сидел… Другая женщина?.. Женя пригляделась и обнаружила, что это вея. Она притулилась на камне в двух шагах от неё и таращилась на землянку испуганными глазами…

Кто сказал, что женщины похожи на чарим-вей? Эта вея больше напоминала хрупкий цветок в человеческом обличии. Прекрасная и совершенная… Чтобы привлекать самрай-шак. Сейчас она выглядела измождённой и чумазой. Но природную красоту не спрячешь под слоем грязи  в полумраке пещеры.

– Ты не вея, – с изумлением отметила Евина подружка по несчастью.

«Надо же, какая глазастая».

Женя нащупала клипсу переводчика. На месте.

– Я – землянка.

– Землянка? – эхом откликнулась вея.

– Женщина с земли, – пояснила Евгения и наткнулась на удивлённый взгляд. – Вас что, в школе этому не учили?

– Учили, – обиделась вея. – Обучающая сеть есть в каждой крепости… Я даже занималась в Лесной Обители. Там не упоминали о землянах и… – она запнулась, – о женщинах…

– Какие же вы тёмные,  – вздохнула Женька, осматривая пещеру. – Или мы – земляне такие далёкие…

– Кто такие женщины?

– В данный момент неважно, – Евгения обследовала «темницу» и теперь стояла возле решётки, вглядываясь в темноту за ней. – Ты лучше скажи, где мы?

– Не знаю.

– Ладно… Кто нас сюда притащил?

– Самрай-шак…

– А его ты знаешь?

– Не-ет, – простонала вея. – У него большой и косматый…

Она шмыгнула носом. Женя насторожилась.

– Ндарим…

– Так вот, кто был в развалинах…

Женя присела рядышком с веей.

– Брр! Холодно.

«Сокамерница» протянула ей краешек мехового одеяла.

– Укройся. А я  привыкла… Чарим-вей умеют приспосабливаться…

– Спасибо, – от души поблагодарила Женька, заматываясь в свою часть меха. – Всё же у нас много общего…

Ситуация – нарочно не придумаешь! Сидеть в сырой пещере, под одним одеялом с незнакомой веей…

– Как тебя зовут?

– Арини…

– А меня – Ева… Зачем нас похитили?

– Чтобы размножаться…

Женя вздохнула…

– Тебя-то понятно… А меня? Я не гожусь для этого. Землянки иначе устроены.

Арини жалобно глянула на Еву.

– Не знаю… По-моему, он сумасшедший… Одна чарим-вей убила его детёныша. Теперь он жесток со всеми.

– Ничего себе! Мститель... Нашёлся тут! Вею от женщины отличить не в состоянии, а туда же!

– Перепутал…

– Неужели? Так я и поверила!

– Спериум в голову ударил.  Со всяким случается. А ты похожа на вею… Немного…

– Уже сплетничаете?

Евгения вздрогнула от неожиданности, услышав хрипловатый голос. Арини скорчилась от страха под одеялом.

По ту сторону решётки стоял шакрен и удовлетворённо рассматривал пленниц. Откуда только взялся?.. Красивый, зараза, как и все они… Явно крупнее Сирила и Миритина… Выше, наверное, на целую голову. И точно более двух метров ростом…

«Коммуникатор!»

Видать, здорово её тюкнули по башке. Женя сунула руку в карман…

– Отдай это мне, – вкрадчиво потребовал он.

«Идиотка! Надо было подождать».

– У меня ничего нет, – соврала она.

– Кого ты хочешь обмануть, – насмешливо заявил он. – Я чую намерения врага.

Это спериум так действует или паранойя?

– Я не враг.

В клетке материализовалась зверюга, похожая на гималайского медведя. Ндарим! Веечка пискнула и закрылась руками...

«Трусиха!»

Оставалась последняя возможность. Женя медленно достала коммуникатор, незаметно активируя тревожный маячок… Замигал индикатор. Ндарим зарычал, выхватил прибор и отбросил к решётке. Тот мигнул в последний раз, и шакрен раздавил его ногой. Женя попрощалась с коммуникатором навсегда.

«Надеюсь, это сработает», – подумала она.

«Медведь» испарился. Самрай-шак довольно ухмыльнулся, и Евгения рассвирепела.

– Придурок! Я не вея!

– Знаю.

Он нехорошо прищурился, от чего Женьке стало не по себе.

– Тогда какова чёрта…

– Я ошибся. От тебя несло самрай-шак… Он не воин. Я забрал тебя, на правах сильного. Нечего было заходить на мою территорию.

– Понятно. Самец, он и на Шакренионе самец. А теперь, когда ты признал свою ошибку, верни меня обратно.

– Ты останешься здесь.

– Не останусь!

Увы, парализатор лежит где-то в пыльной комнате и отдыхает.

– Ты останешься со мной или умрёшь… Будешь заботиться о моём потомстве, пока я добываю пропитание, ловлю и оплодотворяю других вей.

– Рабство в галактике запрещено!

– Я отпущу тебя, когда разрастётся мой род. Для этого нужны другие чарим-вей.

– А эту куда денешь?

– Она ещё послужит, для удовольствия, и всего остального. Я способен оплодотворить штук десять за один спериум.

«Силён, мужик! Тьфу… Плохой самрай-шак».

Арини забилась в камни и тоненько заскулила.

– Маньяк, – прошипела Женька.

– Я нашёл другое место и скоро заберу вас отсюда, – буднично сообщил он, не реагируя на оскорбления. Возможно, просто не понимал земных ругательств.

– Извращенец!

Он развернулся и скрылся в темноте.

– Дебил! – заорала Евгения, пиная решётку. – Меня будут искать!

– Напрасно, – прошептала вея. – Он – самрай-шак…

– Говнюк он! – злобно выругалась Женька и оглядела пещерку в поисках камня поострее и пожёстче…

«Ну, и где же вы, парни? Ох, пардон, хорошие самрай-шак…».

 

***

– Думаю, твоя догадка верна, – кивнул Миритин.

Наконец-то они пришли к соглашению. И Сирил спохватился:

– Ева!

В галерее её не было, и шакрены выбежали на улицу. Площадь пустовала…

– Сейчас узнаем,  – сказал Миритин, вытаскивая коммуникатор.

– Погоди, – остановил его Сирил, подозрительно озираясь, – что-то здесь не так… Я задействую ндарима.

Учёный приложил пальцы к вискам и рядом возник юркий каракал. Зверёк втянул носом звенящий воздух…

– Что чувствуешь? – поинтересовался Миритин, начиная волноваться.

– Чужой ндарим… Неподалёку… След самрай-шак!.. Близкого к спериуму.

Друзья тревожно переглянулись. Каракал на секунду замер, насторожился, вытянул шею и стрелой помчался через площадь.

– Туда! – крикнул Сирил, и они кинулись вслед за ндаримом к зданию напротив.

В пыльной комнате с потолка по-прежнему свисали доспехи. Однако не они в первую очередь привлекли внимание Миритина. Он сразу увидел лежащий в углу парализатор.

– Ева была здесь, – констатировал доктор, поднимая оружие.

– Самрай-шак забрал её, – Сирил сжал кулаки, а каракал обежал помещение, обнюхивая углы. – Я чую ндарима… След уходит туда и обрывается…

Миритин нахмурился.

– Это одиночка. Вряд ли он в городе. Где-то поблизости есть пещеры… Вернёмся в катер и посмотрим карту. На всякий случай отправь ндарима на разведку. Пусть обшарит местность.

– Сначала гляну фасеточным зрением,  – сказал Сирил.

– Ева не чарим-вей,  – напомнил Миритин.

– У нас схожая биохимия, – возразил учёный и опустил линзу. – Ничего… Погоди! В той стороне, в районе пещер… Почему-то два биохимических отпечатка… Очень слабые.

На плече доктора материализовалась чёрная птица и, заклекотав, устремилась туда.

И в этот момент запищали коммуникаторы, но звук вскоре оборвался. Сирил нахмурился, и покачал головой.

– Не сумел захватить...

– Попробую воспроизвести, – Миритин просмотрел входящие сигналы. – Повезло! У меня включена запись… Есть! Она в пещерах. Чутьё тебя не подвело… Это всё Евины флюиды… и, возможно, чьи-то ещё.

– Вперёд, – подхватил Сирил.

Отправив вперёд ндаримов, шакрены бросились к катеру.

 

***

Самрай-шак внезапно вернулся. Вызвал ндарима и поднял решётку.

– Выходите! Без глупостей. Иначе, переломаю все кости.

– Как страшно, – буркнула Женя, пряча за спиной острый камень, который с таким усердием точила о стену пещеры. – Кого тогда будешь оплодотворять?

Он злобно глянул на неё, но промолчал.

Арини так устала сидеть в пещере, что рада была пойти куда угодно, лишь бы снова увидеть дневной свет. Без этого она чахла. Кутаясь в одеяло, вея засеменила к выходу. Женька нахмурилась, при виде её покорности… Как бы там ни было, Евгения собиралась действовать. Вот только не могла решить, кому проломить башку – шакрену или ндариму… Дилемма! Здраво рассудив, она пришла к выводу, что камень нейронной проекции, что слону дробина. Значит, шакрену…

Легко думается, но тяжело делается. Попробуй-ка стукнуть кого-нибудь по голове, когда в жизни и мухи не обидел… Фрэгдэнор не в счёт. Тогда обстоятельства диктовали: либо вождь, либо Агрэгот. Конечно Женя выбрала Агрэгота. А сейчас? Смерть им пока не грозит… Где-то в глубине души Евгения пожалела этого психопата…

Она была уже рядом с ним, когда поняла, что не сможет… Холодные синие глаза в упор смотрели на неё, лишая воли.

– Идите за мной, к флаеру.

От самрай-шак исходил… Зов! Веечка задрожала, а Женька внезапно почувствовала дурноту. Камень выпал из рук… Шакрен наклонился и подобрал его.

– Ты хотела меня убить? Знаешь, как поступают с подлыми веями?

Самрай-шак двинулся на Женьку… Его ндарим зарычал, опустился на четыре лапы и бросился к выходу. Навстречу ему выбежал крупный белый пёс или чересчур шерстистый волк… Женя не разобрала. Ндаримы сцепились и покатились, хватая друг друга зубами… Следом появились Сирил и Миритин, выхватывая на ходу парализаторы… «Медведь» исчез, оставив «пса» в недоумении, а похититель нырнул в боковой проход...

Сирил истово заключил Женю в объятия, попутно ощупывая, чтобы удостовериться, не сломано ли чего.

– Цела… Что он с тобой сделал? – отстранил и бегло осмотрел. – У тебя кровь…

– Пустяки… Царапина.

– Я убью его!

– Да пусти уже! – Евгения вырвалась. – Нормально всё. По голове стукнули,  только лишь...

– Сейчас посмотрю, – к ним подошёл Миритин. Красавец пёс сопровождал его, важно переступая в такт шагам доктора, а птица устроилась на плече.

– Ух, ты! – поразилась Женя. – Я и не подозревала…

– Я – военный врач, – пояснил Миритин. – Без сильного ндарима в бою не обойтись.

– Одиночка сбежал, – сообщил Сирил.

– Заметил парализаторы, – решил Миритин. – Значит, безоружен. Только ндарим.

– И нож, – добавила Женька.

– Какой дурак полезет с ножиком на парализатор? – усмехнулся доктор.

– Догоним? – горячо предложил Сирил. В нём бушевал самрай-шак.

– Наведём справки и организуем поиски через военных. По всем признакам одиночка принадлежит к их Гнезду.

– Он успеет скрыться, – засомневался Сирил.

– Далеко ему не уйти. Он совершенно безумен и кругом наследил.

Миритин тоже воспользовался фасеточным зрением.

– А теперь я осмотрю Еву... Если ты не против. Говоришь, стукнули по голове…

Миритин умолк, внезапно узрев перепуганную вею. Она пряталась за выступом.

– Это ещё кто? – спросил Миритин.

Арини поняла, что её обнаружили, с опаской выглянула и в смятении уставилась на самрай-шак.

Тот, что повыше, со слабо мерцающими чешуйками, явно заинтересовался ею и… Взволновал? У веи перехватило дыхание…

– Это Арини, – ответила Женя. – Похититель держал бедняжку в плену.

Бедняжка пошатнулась и упала бы, но Сирил вмиг очутился рядом и подхватил веечку заодно с одеялом.

– Скорее, Миритин! Он почти сломил её.

В Женькиной душе противно зашевелилась ревность…

Сирил бережно понёс Арини на руках, будто сокровище. Они вышли из пещеры, и вея зажмурилась от яркого света, всё ещё не веря в чудесное спасение.

– Похоже, она истощена, – забеспокоился Сирил, заботливо укладывая Арини на пассажирское сиденье катера. – И не привыкла иметь дело с самрай-шак.

Миритин решительно отстранил его.

– Позволь-ка, диагнозы буду ставить я, а ты управляй катером. Хорошо?

Женька с благодарностью посмотрела на доктора. Тот понимающе и чуточку грустно улыбнулся в ответ.

– Ты настоящий друг, – шепнула Евгения….

– Летим ко мне, – скомандовал Сирил, запрыгивая в кресло пилота. – Ты сможешь её и там осмотреть.

Его энтузиазм причинял Женьке боль. Почему-то…

 

***

Арини отмыли, накормили и переодели. В рубашку Сирила! Теперь она ещё больше похорошела, а в чистых после ванны светлых волосах замелькали бирюзовые прядки. Сирил не сводил с неё глаз, и вея смущалась под этим взглядом.

– Ты из бирюзового леса? – уточнил Миритин, протягивая ей кружку с отваром.

Арини кивнула.

– Да… Благодарю, – она сделала глоток и блаженно вздохнула.

Как мало вее надо для счастья! Всего лишь сочувствие, понимание, тепло и свобода… Как, впрочем, и землянке.

Они расположились в кабинете Сирила на низких диванчиках без ножек и с набросанными подушками, как было принято в шакренских домах.

– Как он ухитрился схватить тебя?

– Я шла в город. К целителю… – она запнулась, пряча глаза.

– Не стыдись, милая, – успокоил её Миритин. – Я врач. Мне ты можешь сказать. Их тоже не стесняйся.

Арини вскинула на шакрена несчастные глаза.

– Я никогда не испытывала паргениума. Лекарки сказали, что это бесплодие. Миритин нахмурился.

– Сколько тебе оборотов?

– Скоро тридцать два.

Доктор сходил за сумкой и достал портативный сканер.

– Нам выйти? – спросила Ева, не в силах лицезреть Сирила, поедающего Арини глазами. Только что не облизывался…

– Не обязательно. Это минутная процедура, – ответил Миритин, изучая показания прибора.

– Так… С репродуктивным мешочком всё в порядке. Скорей всего…

И врач слово в слово повторил диагноз вейских целителей.

– Чтобы удостовериться, тебе необходимо сдать анализы. Здесь не получится, но в моём Доме за озером есть клиника. Завтра я отвезу тебя. А пока отдыхай… Сирил… Сирил!

– А?

– Апартаменты для чарим-вей свободны?

– Да...

– Отведи Арини туда и поухаживай.

Женька не верила своим ушам! И глазам…

Сирил с готовностью вскочил и подал Арини руку. После секундного колебания, она приняла её.… Женя проводила этих двоих полным негодования взглядом и осуждающе уставилась на Миритина.

– Ах ты, старый сводник! Что ещё за «апартаменты для вей»?

Миритин усмехнулся.

– А ты и правда думала, что мы делаем это в чистом поле, на заднем сиденье флаера? Или… О ужас! В пещере! Мы цивилизованные шакрены, Ева. Не думай о нас, как о варварах.

– Не смейся, – Женька вздохнула. – Знаешь, как я себя чувствую? Мне тошно… Не стоило приезжать…

– Понимаю, – он сочувственно взял её за руку. – Однако чем раньше ты излечишься от этого, тем лучше. Для тебя.

– Это трудно… Сирил прав, чем ближе спериум, тем живее воспоминания. Меня снова лихорадит.

– Это всё рилис, – констатировал Миритин. – Поверь мне, как врачу. Ты улетишь, и всё закончится. А твой джамрану поможет тебе забыть и, судя по всему, очень быстро и эффективно.

– Не вернусь я к Талеху! – вспылила Евгения. – Ни за что!

– Ого! Так серьёзно? Но что-то я в этом сомневаюсь.

«Пора сворачивать тему», – хмуро подумала Женька и неожиданно вспомнила.

– Меня тошнило от рилиса того маньяка. С Сирилом было иначе.

– Подобная реакция означает несовместимость. А Сирил идеально тебе подходит, по биохимическому спектру.

– Однако не судьба, – печально откликнулась Женя. – И, вот ещё! Я тут подсчитала. В масштабах одного Дома. Если учесть количество самрай-шак и возможных спериумов за один цикл. И другие переменные, в том числе, исследователей пьющих таблетки… То уже сейчас вам грозит перенаселение Как вы это контролируете?

Миритин снисходительно улыбнулся.

– Математик из тебя неплохой, а вот ксенобиолог никудышный… Ты кое-что упустила. Природа Шакрениона сама обо всём позаботилась. Об этом  написано в учебниках по физиологии шакренов. Вея способна зачать и выносить ребёнка самрай-шак только раз в пять оборотов. Всё остальное время, если происходят кладка и оплодотворение, наступают ложные беременности и яйца рассасываются. А рождаемость вей определяется периодичностью паргениума. Баланс соблюдён.

– Мудрый и загадочный Шакренион, – с благоговением высказалась Евгения. 

– Ладно, – Миритин поднялся с подушек. – Я сегодня остаюсь здесь…  Чуть не забыл!

 Доктор отдал Еве парализатор.

– Пусть будет у тебя. Если вздумаешь прогуляться. В доме-то безопасно. Ночью активируют защитное поле. Как в случае чрезвычайных обстоятельств…

В итоге, Женя отправилась в свою комнату, и спать легла рано. Сирила она сегодня уже не видела. А где находятся «вейские апартаменты» не знала. Дом был настолько огромным, что за целый день она умудрялась не столкнуться ни с одним из шакренов.

По пути к себе Ева заглянула в комнатки к Вирилу и Рамитину, чтобы пожелать им спокойной ночи. Её поселили рядом с близнецами, и ребятишки тоже иногда забегали к ней перед сном – рассказать, как прошёл день.

– Ты чего грустишь? – спросил Вири, уловив её настроение.

– Устала. А ты видел отца?

Он покачал головой.

– Нет, мы с Рамитином весь день играли в саду…

Женя не удержалась и чмокнула его в щёчку. Такой симпатяшка. Вылитый Сирил!..

Она долго лежала без сна… Не спалось… Тьма накрыла город. Над изгородью слабо мерцало защитное поле… По молчаливому саду бродили таинственные тени… Вскоре тучи разошлись и показались спутники.

Евгения вышла на балкон. Посмотрела на звёзды. Где-то там, далеко, Ролдон-2 и командор… Она постояла немного, упрямо отгоняя от себя грустные мысли о Сириле и Талехе, и вернулась в комнату.…

Женя проснулась среди ночи. Горло пересохло. Невыносимо хотелось пить. Она всегда оставляла стакан с водой на прикроватном столике, а в этот раз забыла. Денёк выдался ещё тот! Впрочем, питьевой фонтанчик находился в конце коридора.

Женя накинула халат и вышла из комнаты, тихо ступая по лунным дорожкам. Один из спутников Шакрениона заглядывал в торцевое окно…. Что это? Дверь Вириловой спальни была приоткрыта, и оттуда раздавались подозрительные звуки. Что-то упало, звякнуло… Близнецы шалят? Кто-то сдавленно пискнул… В ответ приглушённо рыкнули. Сердце учащённо забилось. Женька заставила себя на цыпочках вернуться в комнату, схватила парализатор, прокралась обратно и распахнула дверь к Вирилу….

Косматый ндарим ухватил ребёнка поперёк живота и волок к раскрытому окну… Вирил бессильно повис в лапах медведя, а ящер-питомец неподвижно лежал на полу, растопырив перепончатые конечности… Дрожащими руками Женя установила оружие на поражение нейросети и направила ндариму в голову. Выстрелила и попала с третьего раза… Ндарим рассыпался, а Ева отшвырнула парализатор, подбежала и поймала Вирила.

На улице кто-то истошно завопил. Поле заискрило, сработала сигнализация, и дом пришёл в движение… Даже в соседних Гнёздах начался переполох.

– Вирил! – в страхе позвала Женька.

Ребёнок дышал. Скорее всего, ндарим его просто оглушил, и сари-шак медленно приходил в сознание.

– Гуги! – закричал Вирил, едва открыв глаза. – Мой Гуги!

Так звали его ящерицу.

В комнату влетел Сирил и бросился к сыну.

– Вирил!

 Вскоре примчался Миритин.

– Кажется, я подстрелила ндарима, – замороженным голосом сообщила Женя.

– Гуги!  – надрывался ребёнок, вырываясь из рук взрослых.

Ящер заскрёбся и пошевелил хвостом.

– Он жив, – успокоил детёнка отец.

– Он меня защищал, – гордо заявил сари-шак. – Мы дрались и победили вражеского ндарима!

– Миритин, осмотри его, пожалуйста, – вздохнул Сирил. – Особенно голову…

 Он поднял глаза и встретился взглядом с Евой.

– Спасибо тебе, – и коснулся губами её щеки.

Женя отвернулась и передала сирилёнка Миритину.

– Не за что, Сирил. Иначе быть не могло. Хорошо, что всё так закончилось. Надеюсь, его схватят.

Сирил растерянно кивнул.

Женя вспомнила, что хотела пить и вышла из комнаты. Пока Миритин занимался Вирилом и Гуги, Сирил отправился следом за Женей.

– Ева!

Она ускользнула от него по лестнице. Он бросился в погоню. В этот момент из своей спальни выглянул Рами и, сонно моргая, уставился на свет прожекторов за окном.

– А что случилось? Пожар?!

 

***

– Похитителя поймали, – сообщил Миритин утром, когда они завтракали на террасе.

– Прекрасно, – ответила Женя.

За столом они сидели вдвоём. Все остальные уже разошлись по своим делам, а Сирил ещё не вернулся. Он давал показания в Гнезде военных, куда на время определили задержанного.

– У него повреждена нейронная сеть, но сошёл он с ума не из-за этого.

– А из-за чего?

– Грустная история, – ответил Сирил, появляясь на террасе и присаживаясь к столу. – Одна городская чарим-вей избавилась от его ребёнка. Оплодотворение произошло по договорённости, но она вдруг передумала. Её, разумеется, наказали, но самрай-шак повредился в уме.

– Это его не оправдывает, – заметил Миритин.

– Конечно нет, – ответил Сирил, кидая быстрый взгляд на Еву, откусывая медовый фрукт и заедая сыром с цукатами. – А Вирил уже в порядке. Сейчас рассказывает друзьям, как они с Гуги завалили банду плохих самрай-шак.

Женя улыбнулась. Дети везде одинаковы.

– Зачем этот безумец хотел похитить Вирила?

– Твердил в бреду, что это его детёныш.

– Совсем, видать, сбрендил, – сказала Евгения, размышляя о несправедливости жизни.

– Да, – покачал головой Миритин. – Но он был хорошим воином. Какую надо развить концентрацию, чтобы провести ндарима сквозь защиту и удерживать сари-шак.

Жене почудилось, что он произнёс это с иронией.

– Увы, – вздохнул Сирил.  – Его будут судить и приговорят... Скорей всего, смертная казнь…

– Круто, – выдохнула Женя.

Она даже боялась спросить, что сделали с той чарим-вей. Порядки на Шакренионе были строже, чем у джамрану. Хотя джамрану сурово наказывали за преступления и проступки, у них запретили смертную казнь. И что характерно, несмотря на строгость законов, джамрану не отличались жестокостью. В отличие от миролюбивых и добродушных, на первый взгляд, шакренов.

– Он ведь болен. Почему бы его не вылечить и не познакомить с хорошей веей? Построил бы домик на отшибе, завёл детишек. Глядишь, всё и наладилось бы.

Миритин с Сирилом переглянулись.

– Нельзя, – жёстко ответил доктор. – Это неизлечимо. Таких не исправишь. А его безумие передастся потомству.

Женя ведь изучала ксенопсихологию и знала, что на Шакренионе властвуют инстинкты. Сирил и Миритин тоже могли стать безжалостными, если дело касалось потомства или доминирования. Иногда это до чёртиков пугало…. Вот вам и психология.

«Чем не тема для диссертации, ксенопсихолог?»

После завтрака доктор повёз Арини в клинику своего Гнезда. Друзей он тоже позвал. Евгения с готовностью согласилась. Ей хотелось взглянуть на родственников Миритина.

Пока вею обследовала целая толпа миритиновых родичей-врачей, Сирил и Женя сидели в беседке и молчали. Он заговорил первым.

– Ева… Ты мне очень дорога. Но я не землянин, а ты не чарим-вей.

– Она тебе нравится? – без обиняков спросила Женя.

Сирил наморщил лоб, исказив налобные знаки. Теперь они чуточку потемнели… Евгения недавно заметила.

– Не рассуждай как землянка, говоря о самрай-шак… Да, она меня привлекает. Возможно, мы подходим друг другу, но… Это инстинкты. Спериум. Желание обзавестись потомством. У меня снова появился шанс. Я испытываю эмоции по отношению к ней, но это ненадолго. Не так, как у тебя с джамрану…

– Я рада за тебя, – холодно ответила Женя и в отчаянии добавила. – Но почему мне так больно? Особенно, когда я смотрю на тебя…

 – Это рилис и воспоминания. Веям тоже бывает тоскливо, первое время. Потом всё проходит и появляется другой самрай-шак.

– А вам? – спросила Ева. – Вам не бывает больно?

Вместо ответа Сирил подсел к ней. Взял за подбородок, посмотрел в глаза и поцеловал. Нежно, едва касаясь, искушая вкусом мятного мороженного… Женя закрыла глаза, наслаждаясь последней лаской самрай-шак. Теперь уже точно… Сирил нехотя оторвался от её губ.

– Иногда меня тревожат воспоминания, если ты об этом, – печально улыбнулся он.  – Я начинаю видеть в тебе чарим-вей. Я не забыл, как нам хорошо вместе. Но это закончится с последним отголоском спериума… Да, и мне будет плохо, потому что больно тебе… С чарим-вей по-другому. Они устроены не так, как землянки. Уж поверь мне…

– Верю…

В Сириле внезапно проснулся самрай-шак.

– Одно твоё слово и, когда усилится рилис, я приду к тебе, а не к ней. Подумай. Действительно ли ты этого хочешь… Ты же понимаешь, как будет потом.

– Нет, – Женя покачала головой. – Мне и думать не надо. Так я не хочу, а с рилисом как-нибудь справлюсь.

– Вот и замечательно,  – улыбнулся Сирил.

В беседку впорхнула чёрная птица, села на плечо Женьке, переместилась на руку и заклекотала. Миритин закончил осматривать Арини и вынес свой вердикт.

 

***

Бледная и несчастная вея стояла у окна и смотрела вдаль. Её время ушло безвозвратно… Ей уже никогда не подарить новую жизнь… Диагноз врачей был точным и беспощадным. В организме Арани отсутствовала железа, вырабатывающая репродуктивные клетки. Такой уж дефектной она родилась. А теперь и время упущено. Если бы вея обратилась в клинику циклов на семь раньше, ей пересадили бы донорскую железу Сейчас это невозможно. Организм отторгнет её.

Женя сочувствовала. Здесь никакое искусственное оплодотворение не поможет. У вей же всё иначе.

– Мне не испытать паргениума, – шептала Арини. – Никогда не почувствовать, как во мне растёт жизнь.

– Это не так, – возразил Миритин. – Есть альтернатива. И довольно неплохая.

– И даже приятная, – подхватил Сирил, беря вею за руку. – Гораздо приятней, чем галлюциногенный паргениум. Главное встретить подходящего самрай-шак. Всё будет по-настоящему и даже намного лучше. Это я могу тебе обещать…

Арини посмотрела на Сирила, и в глазах её блеснули слёзы. Он ей сразу понравился. Поэтому чарим-вей плакала. От счастья…  Сирил знал, отчего плачут веи. Не всякий самрай-шак способен вызвать у вей слёзы радости и желания. Он улыбнулся и крепко обнял вею, а она так доверчиво прильнула к нему…

Женькин отпуск приближался к концу… Незадолго до отъезда, на ночь глядя, она пробралась в сад, чтобы полакомиться медовыми фруктами. Вирил рассказал ей по секрету, что медвяники очень вкусные и сочные после заката, когда настаёт прохлада. Особенно если рвать их тайком и тут же есть.

Евгения втихаря сорвала плод, действуя по инструкции сари-шак и внезапно услышала шуршание… Она выглянула из-за ягодных кустов и затаила дыхание, боясь шевельнуться.

На укромной аллейке в свете садовых фонариков танцевали Сирил и Арини. Под музыку, слышную только двоим… От красоты и грации движений, от трепетных чувств сдавило горло. Женя смутилась, словно прикоснулась к запретному таинству. Преодолев искушение полюбоваться, она удалилась, стараясь идти неслышно, чтобы и веточка под ногами не хрустнула…

 

***

Через несколько дней Евгения собирала вещи. Её скоро должен был забрать Миритин, чтобы отвезти на космодром. У доктора отпуск заканчивался на две недели позже, и Женя улетала одна. А Сирил не мог её проводить, по определённым причинам. Женька очень надеялась, что скоро он станет отцом ещё одного очаровательного сирилёнка или двух.

Она улыбнулась, укладывая в сумку подарки близняшек. Вирил и Рамитин буквально завалили её сувенирчиками – узорчатыми камушками, цветными перьями и картинками с орнаментом…. Взгляд упал на новенький коммуникатор. Сирил подарил. После того случая в пещере. Сам настроил на галактическую частоту и восстановил номер. Коммуникатор молчал, с тех пор как Женя покинула станцию. Иногда приходили сообщения от Грегори или Рала с Гранталом. А Миритин с Сирилом обычно посылали к ней ндаримов…

Женя взяла коммуникатор, повертела в руках и позвонила Талеху. Ведь она скучала и думала о нём… Не успел пройти вызов, как по другой линии поступил входящий сигнал. Талех?!.. Она с бьющимся сердцем включила связь.

– Как ты?  – спросил командор.

– Нормально. Скоро буду дома, – ответила Ева. – А ты?.. Я как раз звонила тебе.

– Вижу, – сказал он, и, помолчав, добавил. – Это добрый знак. Я скучал.

– Я тоже…

– Прости, что не звонил… Занят был, очень, и…  Я был неправ. Очень тебя жду.

– Я люблю тебя, – ответила Женя. – Теперь я в этом уверена.

– Да что ты? Правда? – удивлённо прозвучало из другой части галактики.

Затем удовлетворённо:

– Очень хорошо.

 И требовательно:

– Учти. Тебе придётся это доказывать самыми изощрёнными способами. Днями и ночами. И попробуй делать это неубедительно… Посажу на гауптвахту.

Командор отключил связь, а Женька так и осталась стоять с открытым ртом.

– Ну и наглость! – в конце концов рассердилась она и тут же рассмеялась. – В этом весь джамрану…

Куда уж убедительней!

 

ХЭППИ ЭНД

© Астрадени Джейн

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!